• Я снова в Берлине! Путешествие завершено!!!
  • Ветер поменялся со встречного на боковой – это оптимально: он не сильно мешает, но обдувает и спасает от жары. Асфальт вскоре закончился, и пошла разбитая грунтовка, точно такая же, как и в Танзании, только без дождя и мух цеце. На последних метрах асфальта я встретил Роберта, велосипедиста из Голландии. Он сообщил мне, что совершает попытку побить мировой рекорд, занесенный в книгу рекордов Гиннеса: Каир – Кейптаун. Мы впечатлились друг другом и разъехались в разные стороны, каждый к своему рекорду. По другую сторону от горы Кения – совершенно другой народ, одежда и обычаи. Мало просят денег, да и людей вдоль дороги немного. В деревнях интересная национальная одежда с многочисленными украшениями. Хочется много фотографировать, но они сначала шарахаются от фотоаппарата, а потом сразу просят деньги за фото. Я их понимаю. Так же, как и ко мне во всей Африке обращаются с вопросами, так и к ним все западные туристы обращаются с просьбой позировать для фото. Они действительно очень фотогеничны. Думаю, их это так же нервирует, как и меня — расспросы о путешествии. А так, как они живут крайне бедно, то вполне естественно, что за фотографии они хотят денег. Но у меня денег и так мало. Кроме того, я принципиальный противник давать в Африке людям деньги, поэтому и фотографий сделал мало. Хотя в этом случае, может быть, следовало бы дать: по крайней мере, туземцы продают свой внешний вид, и стоит немалого труда и времени раскрасить себя и облачиться в наряды, которые нас так привлекают. Наши западные фотомодели берут в миллионы раз больше денег за свой внешний вид. Такой этот мир сумасшедший. Есть вещи, которые я никогда не пойму. Я не знаю, что у человека может происходить в голове, когда он, видя, что я въезжаю в пустыню, где на четыреста километров находится всего пара посёлков, настоятельно останавливает меня и просит бутылку воды… Это, может быть, было и понятно, если бы передо мной стоял коллега-путешественник, у которого кончились запасы. Но нет, воду просил старик пастух, пасший своё стадо коров и коз на окраине своей же родной деревни. И он отнюдь не умирал от недостатка воды. Я видел, что все пастухи при себе имеют кувшинчики с молоком, которым утоляют жажду. Вот объясните мне, что думает человек, видя, что я еду в пустыню на три-четыре дня, и при этом просит у меня бутылку воды…  Я что, водовоз?!!! Такого рода вопросы я слышу в Африке довольно часто. Ещё из этой же серии: за пятьсот метров до пограничного контроля в другое государство меня останавливают местные зеваки и спрашивают, куда, мол, я еду…? Чорт!!! Ну куда я могу ещё ехать?!!! В соседнее государство! Эти типично африканские вопросы меня поражают до крайности!!! Я потом часами пытаюсь проанализировать, что у них при этом происходит в голове, где логика, где здравый смысл, и не нахожу ответа. Так, как расстояния между парой населённых пунктов до границы с Эфиопией огромны, приходится ночевать в пустыне. Подвернулись пастухи-пацаны и уже в надвигающихся сумерках пригласили к своему стаду. Потом был уже привычный для меня восторг аборигенов от процесса раскладывания мною моей палатки. Затем они угостили меня два раза молоком из своих переносных кувшинчиков и перед сном напоили чаем с козьим молоком. Надо сказать, вкус довольно странный. Вы себе не представляете, какое многообразие звуков может издать ночью стадо из тридцати-сорока овец и восьми-десяти ослов! Всю ночь не умолкала эта какофония вперемежку с криками людей. Мне казалось, что спал, вернее, пытался спать один я. Всю ночь были какие-то передвижения: приходили и уходила какие-то другие пастухи со своими козами. Я предположил, что пастухи спят, наверное, днём, когда стадо пасётся. Но ночью у них полный экшн. Я на ужин, ещё перед сном, ел рыбную консерву – шпроты. В это время мне вдруг из темноты принесли снова молока. Отказаться было неудобно, и я запил консерву козьим молоком, с ужасом думая, что буду всю ночь бегать «до ветра» в пустыню. Но, к моему удивлению, ничего не произошло, и я лишний раз поразился своему желудку, который после тридцати трёх стран переваривает всё и работает надёжно в содружестве с моим беспрерывно работающим организмом.

    На другой день, ввиду приближения Эфиопии, я достал из глубин сумки рогатку, купленную в Танзании в деревенском магазине. В детстве я рогатками не увлекался, поэтому надо было испытать её дальнобойность и прицельность. Зачем рогатка? Эфиопия славится тем, что дети любят бросать камнями по проезжающим велосипедистам и даже автомобилям с белыми туристами. Нужно как-то защищаться, и я подумал, что рогаткой можно их как-то хоть отпугнуть. Но первые же выстрелы показали бесполезность этого оружия. Как оказалось, я могу просто рукой бросить камень дальше и точнее, чем из этого первобытного приспособления. Поэтому я упрятал рогатку обратно в сумку и решил подарить её своему товарищу в Берлине, увлекающемуся оружием. Жуткая дорога, жара, верблюды продолжалась до самой эфиопской границы. В последних двух кенийских деревеньках, уже перед самой границей, я видел огромные очереди местных жителей с одинаковыми жёлтыми канистрами разных калибров у машины с цистерной воды. Похоже, они живут только на привозной воде. Все местные имеют при себе, куда бы они ни шли, всегда точно такие же маленькие жёлтые канистры с питьевой водой. Такое впечатление, что у местных жителей нет другого занятия, как носить воду в жёлтых канистрах. За другим занятием я их не заставал. Но вот и последняя на границе с Эфиопией деревня, которая преподнесла мне сюрприз. Она оказалась на приличной высоте, и я еле доехал, истекая потом, по очень крутому длинному подъёму до пограничного поста. Слава богу, я уже не в Найроби!… В который раз я уже этой повторяю?! Но Эфиопия… Эфиопия заслуживает отдельного разговора, если тут вообще можно применить слово «заслуживает».




    Оставте свой комментарий
    Имя: 
    Email: 
    URL: 

    CAPTCHA image
    Обязательно