• Я снова в Берлине! Путешествие завершено!!!
  • Вчера ещё я почувствовал, что отдохнул, и появилось желание ехать дальше. Заставил себя сделать всё же несколько снимков Лилонгве. Для этого я специально поехал через «деловой центр» города и ничего, кроме отдельно разбросанных многоэтажных зданий с претензией на архитектуру не нашёл. Напоминает Исламабад. Широченные улицы, а города не видно. Там тоже было ощущение, что стоишь не в большом городе, а в посёлке. Но если подняться и посмотреть с птичьего полёта, то увидишь крупный город. Крупный, по крайней мере, по размеру. Потом пошла обычная дорога с обычными массовыми приветствиями «дай мне денег». Такое впечатление, что дети считают возглас «Give me money» приветствием вроде «доброго утра». Но они ещё и руку протягивают, значит, не ошибаются. Если на моей остановке около магазинчика подходят люди повзрослее и начинают разговор, то, как ни крути, а через десять-пятнадцать минут беседа всегда заканчивается одним и тем же: «Я сейчас сильно голоден, и не мог бы ты мне купить кока-колу или печенье, а ещё лучше, пива… и вообще, хоть что-то купи!» Это постепенно начинает сильно раздражать. Не хочется ни с кем разговаривать. Сегодня я видел очаг зла, вернее, застал преступника на месте преступления. На краю дороги стоял крупный джип, и пузатый белый турист в шортах что-то доставал с заднего сиденья и щедро раздавал это в массовом порядке толпе людей. Там, кажется, собралась вся соседняя деревня. Это было что-то штучное: или яблоки, или какие-нибудь сладости. Судя по всему, лакомства были заранее куплены в большом количестве именно для этой цели, потому что получили почти все. Вот таких убивать надо. Бестолковый толстяк приезжает в беднейшую страну, покупает за гроши, по своим понятиям, мешок лакомых финтифлюшек и потом благодетельно «радует» этих несчастных. То, что он купил, может быть, стоит ему у него на родине одного обеда в ресторане. Те, кто был им «одарен», получают пятиминутную радость. Потом их жизнь идёт по-прежнему. Но вот что происходит при этом: он себя чувствует благодетелем и спасителем (приедет домой и будет рассказывать о своей лепте для голодающей Африки), а те, кто получил и в мгновение ока съел подачку, будут твёрдо уверенны, что это абсолютно нормально, надо дождаться только следующего пузатого дядечку. А чтобы не дожидаться, они перенимают инициативу и просто требуют подачек. Проблема в том, что в этой маленькой стране попрошайничество стало частью менталитета, национального характера. Они не знают, что деньги зарабатываются. Зачем, если при хорошем раскладе, можно и так получить? Об этом мы разговаривали тоже с Клаусом, фермером из Замбии, у которого я остановился на ночь. Его это тоже бесит, и не только в виде индивидуальной «помощи» единичных туристов, но и на государственном уровне. Вместо того, чтобы на месте научить их работать, им бросают кости: для богатых не так уж дорого, зато совесть чиста: мы помогаем. Клаус приехал тридцать пять лет назад из Германии и открыл в Замбии школу по фермерскому делу. Это помощь! Если не можешь так помочь, то вообще лучше ничего не делать, не соваться. Сами пропитаются. Зато не будут в национальном масштабе взрощенными попрошайками. Дети, орущие на дорогах, никак на голодающих не выглядят, некоторые очень даже упитанные. В Намибии я видел действительно голодающих детей и знаю, о чём говорю. Те, кстати, денег не просили.

    Вечером, в уже начинавшихся сумерках, я спросил у толпы молодых ребят, где здесь можно переночевать. Один из них с радостью сказал, что можно у него дома во дворе, и что у него там уже один раз ночевал велосипедист из Англии. Вся толпа с дороги переместилась во двор и с удовольствием посмотрела, как я раскладываю палатку. Когда через  три-четыре минуты палатка была натянута, раздались массовые аплодисменты. Потом зевак попросили уйти, и немного позже принесли мне ншиму (кукурузную кашу) с мелкой, размером с тюльку, рыбёшкой. Меня пригласили к общему ужину. К тому моменту я приступил было уже у себя в палатке к мясной консерве. Пришлось присоединиться к общему столу. Ел я по двум причинам: из вежливости и любопытства. Что собой представляет ншима, я уже знал, но не знал в комбинации с рыбой. Сейчас уже знаю, и в следующий раз в подобной ситуации скажу: «Спасибо, я уже сыт». Кушаньем это назвать тяжело, это просто запихивание в себя чего-то с приятной мной на лице потому, что другие за столом уплетают это с удовольствием. В конце пошла моя начатая мясная консерва по кругу, которая у меня была, как «неприкосновенный запас» ещё из Намибии. Меня три раза переспросили, нет ли у меня ещё одной в сумке? После этого все, закатывая глаза от удовольствия, причмокивали и говорили, что вещи вкуснее они в своей жизни не ели. Консерва была не самая лучшая из тех, какие я в своей жизни ел, но действительно, неплохая: для НЗ идеальный вариант. Я такие ещё с пустынь ЮАР и Намибии всегда имею в сумке потому, что никогда не уверен, найду ли что-то съестное на обед или ужин. В Малави это становится актуальным. Нормальные, по моим понятиям, съедобные вещи, можно найти только в местах обитания туристов. На обычном моём пути через все деревни можно встретить, если повезёт, то только местную еду, не отличающуюся своими вкусовыми качествами. А так, обычно, только семь-восемь видов печенья в магазинах и сладкие напитки. В завершение, раз уже пошло такое дело, пир горой, мы вместе с моим новым другом сходили в полной темноте к соседнему магазину, где я угостил его кока-колой. Имя хозяина не то, что запомнить, произнести тяжело. Он изъявил желание спать на подстилке рядом с моей палаткой. Потом были долгие разговоры в кромешной темноте, в основном о Западе. Ему 28 лет, не женат, так как не имеет на это денег. Он уверен, что я богат. Пришлось три раза объяснять, что на Западе не все люди богатые и что я тоже сейчас бездомный и безработный, а сэкономленных  мною денег едва хватит, чтобы дотянуть до Берлина, где надо всё начинать с нуля: искать новое жильё и работу. Потом в середине ночи он вдруг сообщил мне, что его едят комары, с намёком, как я понял, нельзя ли ему тоже ко мне в палатку. Ещё через час он опять сказал, что его донимают муравьи и, не дождавшись моего приглашения, ушёл спать в дом. Нет, у него не было гомосексуального интереса. Ему просто было страшно интересно, как спится в западной палатке.




    Оставте свой комментарий
    Имя: 
    Email: 
    URL: 

    CAPTCHA image
    Обязательно