• Я снова в Берлине! Путешествие завершено!!!
  • Я проспал двенадцать часов кряду и проснулся в десять утра. Всю ночь лил дождь, лишь к утру прекратившись. Было пасмурно. Солнца я не видел уже дней пять. Когда я пошёл завтракать, почувствовал в ногах слабость и усталость в мускулах на пояснице. Да, вчера был перебор. Семьсот пятьдесят километров по бездорожью, каждый день тяжелее другого, да ещё и без пауз, дали о себе знать. Но я вернулся в свою комнату, оглядел четыре стены и кровать посредине и задумался над тем, как провести здесь целый день. Снаружи тоже ничего интересного не было. По моему атласу до следующего крупного, по местным понятиям, города Кахама было километров восемьдесят. Это не так уж много, если учесть, что дорога будет асфальтовой. Здесь нужно сказать, что во время завтрака я заметил, что я просчитался, и у меня кончились деньги. А банка или банкомата в этом селе нет. Тогда я решил, хоть и уставший, сделать последний рывок, и по гладкой дороге доехать до Кахамы, где должен быть банкомат, снять деньги, найти хорошую гостиницу с горячей водой и телевизором и устроить себе настоящий выходной день. Если повезёт, то может быть, и интернет найду. Я в очередной раз вымыл свой велосипед от грязи и под начинавший накрапывать дождь покатил к заветному перекрёстку. Боже, какое счастье ехать по асфальту! Я проехал три четверти по кольцу и выехал на дорогу в сторону Кахамы. Через двести метров я был близок к истерике… Асфальт кончился, и до горизонта потянулась опять та же красная глинистая, разбитая и раскисшая проклятая дорога. К этому времени дождь уже пошёл в полную силу. Передо мной было восемьдесят километров пути и мелочь в кармане, которой едва хватило бы на две бутылки кока-колы. В этот момент я понял, что так дело дальше не пойдёт. Нужно срочно что-то предпринимать, иначе я сорву себя и весь проект. Проехав шесть километров, я услышал сзади шум мотора. Это был пикап с небольшим кузовом, и он согласился меня подвезти. Я почувствовал большое облегчение, несмотря на то, что машина скакала, как мустанг, и меня, промокшего под проливным дождем, каждый раз высоко подбрасывало в кузове со всеми сумками и велосипедом  на выбоинах. Я мысленно считал, сколько водителю понадобится времени, чтобы доехать до Кахамы, сколько же мне ещё трястись здесь. Минут через двадцать машина остановилась на развилке, и водитель вежливо сообщил мне, что дорога на Кахаму идёт направо, а ему надо ехать налево. Я выгрузился и поблагодарил водителя. Это была хоть и не большая, но решительная помощь. Пикап провёз меня километров двадцать, но по самому плохому участку. Дальше дорога была хоть и земляная и мягкая от дождя, но более или менее гладкая, без выбоин. Оставалось мне около шестидесяти километров, и времени было достаточно, чтобы без надрыва, с остановками, докатить до города. Тут и дождь вскоре прекратился. А за десять километров до Кахамы я выехал на долгожданный асфальт. Я заметил, что этот факт меня никак не обрадовал. После восьмисот километров по бездорожью Танзании, на исходе сил, я впал в какую-то апатию. Мне было уже всё равно, по чему и как ехать, главное дотянуть до гостиницы. Я уже никому и ничему не верил и ни капли не удивился бы, если бы асфальт так же внезапно пропал, как и появился. В Кахаме я нашёл и денежный автомат, и гостиницу с горячей водой и телевизором, и интернет-кафе. Мне нужно было один день помыться, постираться, написать репортажи и просто повалять дурака, переключая каналы телевизора. Похоже на то, что Кахама — самый крупный город, который я посетил в Танзании. Вернее, это крупное село, и я здесь единственный белый человек. Кстати, я уже десять дней в Танзании и до сих пор не увидел даже мелком ни одного белокожего. Маршрут, по которому я поехал, не ведёт к каким-либо танзанийским достопримечательностям, поэтому моё появление в местных деревнях вызывает такую же реакцию, как если бы в глухую сибирскую деревню въехал негр на лыжах. Со всех сторон, ото всех жителей, от мала до велика, я слышу чаще всего «зинго!» или «маджи!». Я спросил у Оскара, когда ночевал в его миссии, что это обозначает,  и он пояснил, что «зинго» — это на местном языке «белый человек», а «маджи!» — ой, лучше бы я не спрашивал — переводится на русский как «как дела?».

    Мне тяжело описать чувства, мною овладевшие, когда я покатил по настоящему асфальту. Первое, что я сделал — накачал оба колеса — после этого велосипед просто полетел по дороге. Мне уже не нужны были мягкие шины для бездорожья.  Я ехал и не верил своему счастью. Всё было так, как должно быть. Ко мне вернулось прежнее чувство путешествия на велосипеде, а не мучения и преодоления препятствий. Настроение явно улучшилось, и я радовался приближающейся границе и новой стране на моём пути. Дождя тоже не было, и даже периодически появлялось солнце. Но моя эйфория длилась первые сорок километров… Нет, асфальт не кончился, и ливень не пошёл. Произошло то, чего я боялся. Разрушительный процесс не ограничился моими вещами и снаряжением. Пришла очередь моего велосипеда. В барабане, где педали встроены в раму велосипеда, начали раздаваться громкие, регулярно повторяющиеся, скрежещущие и щёлкающие звуки — там что-то повредилось. Велосипед ехал, но с постоянным треском. Я сначала подумал, что дело в цепи. Но после внимательной инспекции выяснил, что цепь в полном порядке, но каретка, которая держит педали, ходит ходуном в барабане. В Африке до сих пор я видел только совсем примитивные индийские велосипеды и дешёвые многоскоростные китайские, типа спортивных. Было ясно, что здесь не только не найти правильные запасные части, но даже подходящие ключи, для того, чтобы разобрать этот узел и хотя бы посмотреть, что там произошло. Ближайший большой город был Кигали, столица Руанды. Поэтому я решил ехать до тех пор, пока едется. Если совсем сломается, тогда думать, как добраться на попутках. Так, с болтающимися и щелкающими педалями, я проехал сто тридцать километров и остановился на ночь в крошечной деревне, в которой оказалась маленькая гостиница с совершенно примитивной грязной комнатой, в которой стояли стул и кровать. Так как над кроватью не было сетки от комаров, мне пришлось разбить свою палатку прямо на кровати. Так я спал на мягком матраце кровати, но под своей противомоскитной сеткой. На следующий день на своём покалеченном велосипеде я добрался до границы с Руандой. Всю дорогу я ожидал, когда мой велосипед испустит дух. Но он, продолжая пыхтеть и кряхтеть, вёз меня дальше. Скорость не страдала, по асфальту катилось очень даже хорошо, но в голове постоянно циркулировали мысли: «Что делать?». Я мало верил, что в Кигали найдётся мастерская, способная решить проблему. Нужно было добраться до большого города хотя бы, чтобы через интернет выйти на связь с фирмой-изготовителем моего велосипеда. Удивительно было ещё то, что за всё время езды по асфальтированной дороге с неба не упало ни одной капли воды. Очевидно, дождь потерял свой значение и был интересен только в комбинации с грунтовой дорогой, где он мог принести максимум неудобств! Но вот и пограничный пункт, формальности при выезде, эффектный водопад прямо перед мостом, соединяющим страны через реку, и оформление визы для въезда в Руанду. Я был рад пересечь границу. Танзания далась мне слишком тяжело.

     




    Оставте свой комментарий
    Имя: 
    Email: 
    URL: 

    CAPTCHA image
    Обязательно