• Я снова в Берлине! Путешествие завершено!!!
  • Дорога пошла ощутимо в гору. Солнце припекало всё сильнее, встречный ветер, хоть и тормозил, но выполнял охладительную функцию, что было очень кстати. Вот и граница штата Вайоминг и одновременно въезд в Национальный парк Йеллоустоун, международный биосферный заповедник, объект Всемирного Наследия ЮНЕСКО, первый в мире национальный парк, основанный в 1872 году. Парк известен своими гейзерами, озёрами, каньонами и пещерами. Здесь живёт довольно большое количество животных, и если кого-нибудь удаётся увидеть, то на дороге мгновенно образуется пробка; все выскакивают из машин и пытаются увековечить их в своих домашних фотоальбомах. Но видно бывает в основном косуль, оленей и им подобных. Я вычитал, что в парке и его окрестностях живет около шестисот медведей гризли, что меня немного успокоило – не так уж много на такую огромную территорию. Дороги хорошо асфальтированы, но довольно узкие, крутые, и нет ни одного горизонтального места. Несметное количество туристов бороздит просторы парка на всевозможных видах транспорта и пешком. Я не утверждаю, что я был единственный на велосипеде, но за три дня в парке я не встретил ни одного коллегу. Кемпинги были здесь переполнены, но я был редким исключением, ночевавшим в палатке. Все с наступлением темноты наглухо закрывались в своих домах-автомобилях и выбирались из них только утром. Не знаю, насколько опасность была реальной, но осознание опасности присутствовало у меня ночью постоянно. И тем не менее, я чувствовал себя здесь среди людей.
    Американцы очень гордятся своими национальными парками. Здесь действительно очень красиво. Но после гор Пакистана, Непала и Индии местная красота производит не ошеломляющее впечатление, а нейтрально-благосклонное. Что на меня действительно произвело впечатление, так это сумасшедшей красоты, постоянно меняющееся в бесконечных вариациях, небо. Облака непрерывным движением с разными подсветками, формами и оттенками создают бесконечный спектакль на небе, от которого тяжело оторвать взгляд. Такого неба я нигде не встречал.
    Йеллоустоунский национальный парк вплотную примыкает к Тентонскому национальному парку. Там на дороге один из мотоциклистов, движущийся мне навстречу, начал мне интенсивно издалека махать рукой. Приблизившись, он сообщил, что впереди меня около дороги видел медведя и что я должен быть осторожным. Шанс увидеть настоящего гризли в природе в жизни бывает не часто. Как я ни всматривался в окрестности по сторонам, заметил я его всё же поздно. Огромный гризли мирно бродил метрах в сорока-пятидесяти от меня, замершего на дороге, и выискивал что-то, упёршись носом в траву. Моя проблема заключалась в том, что я ехал под гору и оказался немного впереди него. Я с ужасом подумал, что, если ему, не дай бог, в голову взбредёт шальная идея познакомиться, то мои шансы выглядят весьма плачевно: вверх я могу ехать только медленно, вниз – уже поздно; наперерез он был бы быстрее у дороги, чем я. А убежать от медведя у человека нет никаких шансов. И машин, как назло, на дороге не было. Я всё же не дыша достал фотоаппарат и сделал два поспешных снимка. Очень хотелось подождать немного для хорошего ракурса. Но медведище, не поднимая головы, начал двигаться в моём направлении. Тут у меня почему-то пропало всякое желание ждать удобной позиции для фото. Я так же не дыша запихнул фотоаппарат в сумку, вытер выступивший за считанные секунды холодный пот со лба и, поминутно оглядываясь, нажал что есть мочи на педали… Уффф… Минут через двадцать я встретил странного человека, шагающего мне навстречу по окраине дороги. Перед собой он катил тележку на колёсах всю в надписях. Это оказался коллега, только в пешеходном варианте. Двигался он так же, как и я, от побережья до побережья Америки, только в противоположном направлении. Естественно, я предупредил коллегу о гризли у дороги. На что он мне показал противомедвежий спрей с перцем, размером с  термос, и бубенчики на своих ногах, как у скомороха. Это был американец и, судя по всему, он знал толк в защите от медведей. Главное, посоветовал он, создавать побольше шума. Тогда медведь услышит тебя издалека и сам уйдёт с дороги. Хорошо, будем знать… А чем же, думал я, когда уже ехал дальше, греметь мне, если я сплю в палаточке в лесу…?!
    Национальные парки вскоре закончились, но не закончилась гористая местность, поросшая густым лесом. По дороге на очередной перевал я остановился на заправке немного перекусить и перевести дух. Там же, во время паузы, я почувствовал нарастающую боль в колене. Наверное, сказались последние четыре дня с постоянными крутыми подъёмами и спусками в парках. До наступления темноты было ещё пару часов, но я решил дальше не ехать, чтобы не провоцировать боль в колене. Заправщик сказал мне, что здесь рядом есть кемпинг. Ехать туда было минут пять вглубь леса. Слава Богу, здесь встретил я такого же несчастного, как и я, на велосипеде. Это был американец из Детройта лет тридцати пяти, звали его Эдди, и он путешествовал по штатам уже пару месяцев. Встрече обрадовался он не меньше, чем я. Так мы и поставили рядышком наши палатки на совершенно пустом кемпинге в лесу. Вместе поужинали и потом всё, что хоть каким-то образом может напоминать съедобное, включая зубную пасту, спрятали в специальных железных ящиках, которые здесь стоят на всех кемпингах. Мы всё ещё были в зоне распространения коварных медведей. Перед сном мы завороженно наблюдали очередной спектакль на небе… На следующий день мы вместе преодолели перевал, но по другую сторону наши маршруты разошлись: я поехал на юго-восток, а Эдди на запад. Лес как-то быстро исчез и передо мной раскрылись бесконечные просторы прерии.
    Холмы постепенно начали сглаживаться, горные вершины отступили как-то на задний план, деревья исчезли, и я оказался посреди бесконечной, покрытой выгоревшей под солнцем травой, прерии. Исторические указатели на краю дороги то и дело напоминали, что я нахожусь на пути большого переселения индейских племён известного вождя. Я ехал по идеально асфальтированной дороге, ленточкой тянущейся от горизонта до горизонта, и пытался себе представить, как можно было со всем скарбом, с большими семьями, жёнами, детьми и стариками, без транспортных средств, передвигаться сотни километров, спасаясь от преследования цивилизации. Нужно же было всех прокормить каким-то образом. Не представляю себе, что можно найти съестного, даже в те дикие времена, на такой огромной пустынной территории. Солнце хоть и палило, но за счёт высоты, около двух тысяч метров над уровнем моря, воздух был приятно свеж. Облака продолжали свой бесконечно разнообразный спектакль над головой, предлагая мне всё новые и новые сюжеты. Когда въезжаешь в редкие городки, сразу понимаешь, что находишься на настоящем «диком Западе». Многое здесь так  и осталось с тех пор, как эти места получили своё известное название. Многие мужчины, любого возраста, от детей до сухощавых стариков, одеты как классические ковбои: в джинсах, в рубашках в клеточку, с широкополыми ковбойскими шляпами на голове и в сапогах со скошенным каблуком. Это их нормальная рабочая одежда. В воскресенье все от мала до велика встречаются в церкви, после чего всем населённым пунктом перемещаются в местный ресторанчик. Ещё пару часов, и в центре городка становится совершенно пусто, как в любой другой день недели. Время здесь остановилось. На дорогах движение небольшое, но оно в основном состоит из американских туристов, движущихся или в национальные парки, которые я недавно проехал, или из них, но уже в сторону дома. Как и в Калифорнии, вся эта масса делится на две основные категории: или это экстремально громкие стаи мотоциклистов, или огромнейшие автобусы, внутри которых могла бы поместиться небольшая трёхкомнатная комнатная квартира , но путешествует всего-навсего одна семья из двух пенсионеров. Сзади такого автобуса, как я уже говорил, намертво прикреплена или легковушка, или джип. Народ же работающий, наоборот, волочёт за собой на своём легковом автомобиле трейлер для жилья, на котором навешаны три-четыре велосипеда и в котором как-то размещаются все те, кому эти велосипеды принадлежат. На редких пыльных заправках, мимо которых я просто не в состоянии проехать, если кто-то из важных мотоциклистов снизойдёт и спросит меня мимолётом «откуда и куда», то как бы ни сияли их отполированные Harley Davidson, какие бы причудливые формы ни имели их бороды и усища, какие бы татуировки ни украшали их руки, шеи и огромные пивные животы, все открывают рот и поднимают брови, услышав мой ответ. Потом, поделившись впечатлениями с остальными членами стаи, пожимают руку, желают всего наилучшего и, уже стандартно, рекомендуют быть осторожным. Чаще всего я даже не успеваю сказать, что еду, собственно говоря, из Берлина. Крайняя степень удивления наступает уже тогда, когда они узнают, что я добрался сюда, в Вайоминг, из Лос-Анджелеса…

    Вскоре на горизонте начали расти, по мере приближения, приличной высоты скалистые горы. Это был очередной национальный парк Роки Маунтен. Я приближался к штату Колорадо. Последние два дня практически всегда можно было видеть где-то вдалеке дождь. Именно видеть, со стороны. С такой бурной облачной активностью, как здесь, неудивительно, что где-то их собирается больше, чем положено, и тогда вступают в силу физические законы: почти всегда на горизонте можно наблюдать небольшой локальный конец света, с молниями, градом и косыми потоками воды. Когда я увидел Роки Маунтен, то понял, что как раз там наши с грозой траектории и пересекутся. Пока я всё ещё ехал под ярким тёплым солнцем, но дорога неумолимо вела прямо в грозовое пекло, в мрачные чёрные горы, накрытые тяжёлыми свинцовыми тучами.

     




    Оставте свой комментарий
    Имя: 
    Email: 
    URL: 

    CAPTCHA image
    Обязательно