• Я снова в Берлине! Путешествие завершено!!!
  • Город Лусака назван так по имени вождя племени, жившего в деревне, на месте которой было решено построить столицу Замбии. Это то же самое, как если бы на месте, например, украинского села с председателем сельсовета Богданом Галушка решили построить столицу Украины и назвать её в память о председателе — Богдан или же Галушка. Я собирался совершить по Лусаке небольшую велосипедную экскурсию по главным улицам центра города.  Но когда я выехал на центральную улицу, то понял, что я, пожалуй,  ограничусь только ею. Я хотел сделать фото, чтобы запечатлеть хоть малейшее представление о городе, но как я ни вертел головой, так и не нашёл мало-мальски привлекательного места даже на центральной улице столицы. Благо, Кастро-авеню лежало по пути. Так что, можно сказать, я увидел Лусаку, проехав по важной артерии города. Потом пошли обычные пригороды, по которым можно было судить о не увиденных мной остальных районах города. После Лусаки картина радикально изменилась. Во-первых, пропала кока-кола. Явление, можно сказать, уникальное в моём путешествии: до сих пор её можно было купить везде (холодную ли — это другой вопрос). Вместо неё предлагали похожий по вкусу напиток «гавана-кола». Стало тяжело найти питание. Пропали заправки. Где народ заправляется по пути — для меня загадка. Мне заправляться не надо. Но на заправках, как правило, бывают магазинчики и туалеты. Стразу стало заметно, что нога туриста в этих местах не ступала. Пошли бесконечные деревни вдоль дороги. Нигде никакого намёка на цивилизацию — негде даже руки помыть. Перешёл на печенье и местную колу, как в Пакистане во время Рамадана. Местность тоже изменилась. Вокруг видно было уже то ли небольшие горы, то ли огромные холмы, густо поросшие зеленью; стало значительно красивее, но дорога пошла вверх-вниз. Вечером я присмотрел отличное место для ночёвки: около церкви, стоящей неподалеку от дороги, была как бы беседка, в африканском стиле с соломенной крышей и надписью «Information». Ввиду возможного дождя ночью, она меня и привлекла. Здесь же оказались пару местных жителей. Для верности они предложили спросить разрешения у местного священника. Через пятнадцать минут священник лично прикатил на велосипеде разобраться с обстановкой. К моему удивлению, он выразил своё несогласие. По его словам, существовала опасность того, что ночью могут прийти «плохие» люди и нанести мне какой-то ущерб. Он как хозяин «беседки», похоже, не хотел брать на себя ответственность за возможные последствия с такой важной персоной, как я. После небольшого совета они пошли в деревню, находящуюся рядом, в местную школу, чтобы найти мне ночлег в здании школы. Это было конечно мило с их стороны, но меня и беседка с головой устраивала. А историй с «опасными людьми» я уже столько раз наслышался в разных местах и странах, что перестал на это попросту реагировать. Люди живут в страхе перед неизвестностью, и свои страхи пытаются перенести на меня. Но я за долгое путешествие уже научился отличать действительно опасные ситуации от предполагаемых таковыми. Уже стемнело, и исчезновение делегации, которую я, постепенно донимаемый вечерним комарьём, ожидал более двадцати минут, начинало мне нравиться всё меньше. Учителя не нашли — его не было дома. Тогда я объяснил священнику, что уже полтора года живу в палатке на краю дороги в разных странах и что до сих пор я жив. Пришлось так же сказать, что если он не разрешит спать в беседке, то я вынужден буду поставить палатку рядом, на краю дороги, что он не может мне запретить. Спать же мне всё равно как-то надо. Поняв абсурдность ситуации, он согласился на беседку, пожелав мне спокойной ночи и благословив напоследок. Ночью было светло, как днём, от яркой луны. И никакие «плохие» люди не нарушили мой покой.

    И опять пошли горы под палящим солнцем. Началась езда от магазина до магазина в поисках средства для утоления жажды. К обеду я проголодался, но найти можно было, если проезжать через более или менее крупное село, только местную еду: кукурузную кашу, поджарку из лука и помидоров (на воде) и сомнительное мясо буйвола — в общем-то, съедобно. Кристоф, у которого я ночевал перед Виндхуком, приготовил то же самое, но намного вкуснее. Такое питание встречается везде в местных ресторанах, начиная с Намибии. Я ощутил, что воздух был очень влажный. Когда едешь на подъём, это особенно неприятно. И я часто еду стоя, так легче; скорость небольшая, весь мокрый насквозь, и руки заняты рулём, то есть, я не могу отмахиваться от мух, которые раза в три быстрее и назойливее европейских. Иногда они больно кусают за спину. Возможно это муха цеце. Первый раз такая грызанула меня в Намибии. Они не жалят, как комары, а реально кусают своим специфическим ртом. Прокусывают одежду и кожу запросто. Надеюсь, эти паразиты не заразят меня сонной болезнью, распространителями которой они известны. Вокруг красивые пейзажи, лесистые горы, очень похожие на корейские. От недостатка нормального питания ем много манго, закусывая бананами. Потом ем бананы, закусывая манго. Вечером я поехал на очередной перевал. Уже стало полностью темно, но места, подходящего для палатки, так и не попадалось. Наконец-то неподалёку я различил контуры крыш домиков, съехал. Аукал-аукал, никого нет. Начал располагаться под большим деревом, и вдруг услышал голоса и, немного позже, из темноты «как дела?». Пришли две женщины с грузом на головах и с детьми за спиной; они вернулись, судя по всему, с поля. По-английски он знали пару слов и поняли, что я ищу место для палатки, и не возражали. В полной темноте я разложил палатку под их комментарии из темноты неподалеку. Потом я спросил воды умыться. Дети принесли канистру воды и большой таз. Так что я смог почти весь ополоснуться. Через пару минут около моей палатки также стояло большое кресло. По их представлениям, кресло должно быть неотъемлемой частью жизни белого человека. Я их поблагодарил за кресло, но сидеть в нём, атакуемый ночными комарами, не пожелал. Я наконец-то забрался в мою палатку, а они разложили небольшой костёр неподалеку от меня и всё время, пока я устраивался, кушал и пишу сейчас репортаж, безостановочно тарахтят рядом, метрах в десяти от палатки. Я их не вижу, только слышу. Разницы на слух между ними и европейскими женщинами, никакой. Только язык непонятный…




    Оставте свой комментарий
    Имя: 
    Email: 
    URL: 

    CAPTCHA image
    Обязательно